Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Документальные

Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

Скачать Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

      6.

     Раздор -- отец и царь  всех  вещей.  Враждуют  животные  и
люди,  классы  и  нации, предметы и призраки, враждуют понятия,
идеи, ценности. Враждуют  в  ненависти,  враждуют  и  в  любви:
роковой  поединок  умов,  душ и сердец! Все имеет свою обратную
сторону.  Все  течет.  Само  Верховное  Единство   состоит   из
противоположностей: "Бог есть день и ночь, зима и лето, война и
мир,  пресыщение  и  голод"  --  учил  Гераклит.  В процессе, в
становлении -- даны противоречия всех этих  противоположностей.
И  человек  --  их  добыча:  он  ими  разрывается  непрерывно и
неустанно. Торжество извечного синтеза -- прерогатива и функция
Безусловного.  Мы,  люди,  как  и  вещи,  --  в  потоке;  мы  в
относительном.  Но,  конечно,  вместе с тем -- и в Безусловном,
поскольку относительное -- в Безусловном. Безусловное  является
нам -- "абсолютным отношением" (Кроче).
     Пусть  осознан регулятивный принцип прогресса (хотя нельзя
забывать,  что  никакое  его  осознание  не  может   до   конца
преодолеть    элементов   субъективности   и   относительности;
справедливо указание Гегеля, что  как  всякий  человек  --  сын
своего  времени,  так и философия лишь "выражает в мысли данную
эпоху"). Пусть обоснована общая цель прогресса, как заданности.
Но  это  отнюдь  не  значит,   что   в   бесконечно   спутанном
многообразии исторических явлений становятся возможны априорные
различения   добра   и   зла,  безошибочный  отбор  конкретного
материала. Ничего подобного.
     Возьмем,  например,   самое,   казалось   бы,   бесспорное
суждение:  здоровье  --  благо,  болезнь -- зло; следовательно,
рост здоровья, победа над болезнями -- прогресс.
     Конечно, это верно. Но даже и тут уместна оговорка. Бывают
"священные болезни", от которых опасно излечивать род  людской.
Которым  человечество  обязано многими лучшими страницами своей
культуры. Вспомним замечательную сентенцию Ренана в его  "Жизни
Иисуса":
     "Кто из нас, пигмеев, -- спрашивает он, -- может совершить
то, что   совершил   экстравагантный   Франциск  Ассизский  или
истеричка св. Тереза? Пусть медицина подыскивает  названия  для
этих колоссальных отклонений от человеческой природы, пусть она
утверждает,  что  гений  есть  болезнь мозга, пусть она видит в
известной  нравственной   утонченности   зачаток   чахотки,   а
энтузиазм  и  любовь  ставит в разряд нервных припадков, -- что
нам до того? "Здоровый" и "больной" --  понятия  относительные.
Кто не пожелал бы лучше быть больным, как Паскаль, вместо того,
чтобы  быть  здоровым,  как пошлая посредственность? Величайшие
творения созданы в припадке лихорадки. Всякая творческая работа
нарушает  равновесие.  Рождение  по   закону   природы   всегда
совершается в муках".
     Прочтите    знаменитую    книгу    Джемса    "Многообразие
религиозного опыта", -- мысль  Ренана  получит  авторитетное  и
наглядное  подтверждение. Часто духовная одаренность неразрывна
с  нарушением  "медицинских"  норм.  Разумеется,  идеал  --   в
сочетании  духовного,  душевного, всяческого здоровья. Но самое
понятие душевного и духовного здоровья достаточно  шатко.  Mens
sana  -- формула, еще ждущая своего раскрытия. Дионис не только
противостоял Аполлону, но и дополнял его. Сивиллы  одурманивали
себя ядовитыми парами. Галлюцинацией Жанны д'Арк по достоинству
гордятся   и   французская  история,  и  французская  культура.
Припадок  женской  экстатической  любви   открыл   человечеству
воскресшего   Бога.   Бывает   вещая  опьяненность  великими  и
возвышенными  Предметами.  Так  устроена  жизнь,  сотканная  из
противоречивых начал.
     В  настоящее  время широко обсуждаются вопросы "евгеники",
ставящей своей  целью  улучшение  человеческой  породы.  Нельзя
отрицать всей почтенной важности этих задач. Но теоретически не
следует  забывать и некоторой своеобразной опасности, связанной
с  их  разрешением.  Если  оздоровление   человеческой   породы
повлечет    за    собою    исчезновение   всего   "тревожного",
"пророческого", всякой "духовной жажды" на земле, --  будет  ли
толк  в  новой,  "здоровой"  породе? И если приходится говорить
сейчас  не  более,  чем  о   теоретической   опасности   такого
превращения,  то  только  потому,  что  практически людям менее
всего пока угрожает жизнь, лишенная творческих тревог, и мысль,
свободная от трагедий.
     Замечательная фраза Аристотеля о человеке, как смеси  Бога
с    животным,    остается    непревзойденной   характеристикой
человеческой природы. Вспоминается  также  известное  изречение
Достоевского  о людских сердцах, как поле битвы Бога и дьявола.
Жизнь  человека,  история  народов  --   неиссякаемая   "битва"
различных  начал  и  явлений,  в  каждое  из которых вплетены и
добро,   и   зло.   Нравственные    ценности,    --    героизм,
подвижничество, жертвенность, -- созидаются борьбой и в борьбе;
все  они  --  "добродетели  становления",  утрачивающие смысл в
царстве ставшего совершенства, не живущего на земле.
     Добро не дано нашему  сознанию,  а  творится  им,  точнее,
открывается  им  в  процессе  исканий  и  творчества;  "царство
небесное силою берется". Нравственный акт всегда индивидуален и
конкретен. Он упоен и напоен жизнью,  и  вместе  с  тем  питает
собою  жизнь.  "Правила" относятся к области права, -- никакими
правилами  нельзя  предначертать  верный   путь   нравственного
поведения в бесконечной сложности противоречивой и неповторимой
жизненной  обстановки.  Об этике Канта, формальной и априорной,
справедливо  утверждают,   что   она   "юридична",   проникнута
"легальностью",  что  подлинной стихии нравственного она чужда.
Нельзя ограничиваться "всеобщим законодательством" в  отношении
к   тому,   что   есть   сплошное   творчество   и   постоянная
индивидуальная новизна: "дважды не ступить  в  один  и  тот  же
поток, ибо все новые и новые воды приливают в него"...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0432 сек.