Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

Леонид Филатов. - Сукины дети

Скачать Леонид Филатов. - Сукины дети

                                        *

   -- Толика жалко! -- всхлипывает Аллочка. -- Случись со мной что-нибудь,
он просто погибнет! Ты же знаешь, какой он ни к чему не приспособленный!
   -- Ах,   оставь!   --   машет   рукой   Ниночка.   --   Чего   это   он
неприспособленный?  Сам готовит,  сам стирает,  сам полки делает... Уж кто
другой, а твой Толик не пропадет!
   -- Девочки,  а давайте я сказку расскажу, -- предлагает Игорь. -- Жил в
одном королевстве свирепый дракон.  Каждое утро ему  на  завтрак приводили
красивую девушку...
   -- Опять он о еде!  -- возмущается Ниночка. -- Ты что нарочно что ли?..
У меня и так живот к позвоночнику прилип!
   -- Что же я  могу поделать?  --  вздыхает Игорь.  --  На том стоит весь
мировой фольклор. Раз -- и слопал Красную Шапочку!
   -- Игорь!  --  тихо спрашивает Аллочка.  --  Как ты думаешь, что с нами
будет?..  Неужели нам позволят вот так умереть?  Господи,  уж лучше бы нас
всех арестовали!

                                    *

   ...-- Лен, ты спишь? -- Сима в темноте подползает к прикорнувшей в углу
Гвоздиловой.  --  Я хочу сказать тебе... В общем, ты прости меня... Ну, ты
понимаешь, за что... Я была дура!
   -- Я не сержусь,  Сима!  -- как всегда, ровно отвечает Гвоздилова. -- Я
сама актриса и хорошо знаю,  что такое артисты. Им надо все время с кем-то
бороться. Это оттого, что их унижают...
   -- Вот,  возьми!  -- Сима протягивает Гвоздиловой сверток. -- Это твое.
Ну,  трусики...  Я спрятала их тогда в душевой...  Обозлилась на тебя... А
теперь вижу -- ты... Возьми, а?
   -- Вы так торжественно их преподносите,  --  смеется Гвоздилова. -- Как
переходящее знамя.  Так  и  хочется горячо поблагодарить вас за  оказанное
доверие!

                                    *

   --...А  в  Пицунду  мы  можем  поехать  осенью!  -- говорит Татьяна. --
Путевки будут, мне обещали.
   Татьяна видит, как лицо Левушки покрывается бисером пота.
   -- Что, что, Левушка? Опять сердце?..
   -- Ерунда!  -- морщится Левушка. -- Обыкновенный спазм! Это от перемены
погоды... Ничего, сейчас отпустит!
   -- Левушка, я боюсь! -- Татьяна прикладывает ухо к Левушкиной груди. --
Бухает, как молоток! Очень болит, да? Давай вызовем врача?
   -- И думать забудь!  -- отстраняется Левушка. -- Только врачей здесь не
хватало!.. Накормят тебя через трубочку -- и кончилась твоя голодовка!
   -- Да пошла она к черту,  эта голодовка!  --  плачет Татьяна. -- У тебя
больное сердце!  Тебе  нужен  режим!  И  ребята  вон  еле  ходят...  Давай
вызовем!..
   -- Не смей!  --  сипит Левушка.  -- Ты сделаешь мне только хуже!.. Меня
уже отпустило! Правда, отпустило!
   Левушка   умиротворенно   улыбается,   чмокает   Татьяну   в   губы   и
демонстративно поворачивается на правый бок.  Татьяна еще какое-то время с
тревогой смотрит ему  в  лицо и  успокаивается только тогда,  когда слышит
ровное и размеренное сопение.

                                    *

   ...И   снова   по   театральным  проходам  несется   взмыленная  группа
начальников.   Юрий  Михайлович,  Анна  Кузьминична,  трое  из  райкома  и
сопровождающие их  молодые  люди  с  короткими спортивными прическами и  в
костюмчиках чехословацкого производства.

                                    *

   ...Актеры молча выстроились на сцене... Ни звука, ни движения. Глядя на
эту  безмолвную толпу,  можно  предположить,  что  визит высоких гостей не
производит на них никакого впечатления.  В глазах актеров -- ни страха, ни
ожидания, ни любопытства.
   На этом фоне Юрий Михайлович, и без того изрядно подрастерявший большую
часть   своего   сановного  достоинства,   выглядит  жалким  и   униженным
просителем.
   -- Товарищи!  --  произносит Юрий Михайлович,  и  на  лице его  брезжит
извиняющаяся  улыбка.  --  Вышестоящие  инстанции  ознакомились  с  вашими
требованиями и  сочли  возможным их  удовлетворить.  Приказ об  увольнении
актеров аннулирован.  Спектакли Рябинина сохраняются в репертуаре. Фамилия
его  соответственно  остается  в  афише...  Что  же  касается  возвращения
Рябинину гражданства...  тут  вопрос более сложный...  необходимо выяснить
мнение самого Рябинина... с ним будут вестись переговоры...
   Юрий  Михайлович спотыкается на  полуслове.  Он  ждал  любой реакции --
смеха,   ропота,   но   только  не  этой  странной  аморфной  тишины.   Не
обрадовались, не разозлились. Стоят и молчат.
   И  Юрий  Михайлович,  пугаясь  этого  равнодушного безмолвия,  начинает
торопливо начинять паузу словами:
   -- Поверьте,  товарищи... Делается все возможное... К сожалению, вопрос
о   возвращении  гражданства  находится  не  в   компетенции  министерства
культуры... Но компетентные органы прилагают все усилия...
   И снова глухой ухаб тишины.  Никто не двигается, никто не произносит ни
слова.  И  Юрий Михайлович,  окончательно теряя остатки респектабельности,
продолжает барахтаться в этой тишине, с ужасом чувствуя, что увязает в ней
все глубже...
   -- Я  уверен,  товарищи,  что  вопрос  решится  положительно...  Просто
следует  запастись терпением...  Нельзя  форсировать события...  Товарищи,
почему вы молчите?.. Скажите хоть что-нибудь!..
   И  опять --  ни  звука в  ответ...  Хоть бы  один вздохнул,  зевнул или
переступил с ноги на ногу!..
   Тишина  становится  для визитеров невыносимой, превращается в настоящую
пытку.  Непостижимые  типы эти артисты. Стоят и смотрят. И по их глазам не
понять, слышат ли они, что им говорят...
   --  Да  люди  вы  или  нет? -- неожиданно кричит Анна Кузьминична. И на
глазах  у  нес  закипают  слезы.  --  Что вы еще от нас хотите? Хватит нас
мучить!   Если  вам  не  жаль  самих  себя,  то  пожалейте  хотя  бы  Юрия
Михайловича!.. У него предынфарктное состояние!
   -- Не надо кричать, -- негромко говорит Боря. -- Спасибо за информацию.
Мы  все  поняли.  К  сожалению,  ваш  визит  запоздал.  Голодовка была  бы
прекращена и без вашего прихода.
   Толпа  актеров  расступается,   открывая  глубину  сцены,   и   у  Юрия
Михайловича обрывается сердце:  там,  на  сцене,  привязанный веревками  к
деревянным носилкам, торжественный и неподвижный, лежит Левушка.
   На секунду в  мозгу Юрия Михайловича вспыхивает слабая искра надежды --
не  очередной ли  розыгрыш?  --  но  тут же гаснет,  не успев оформиться в
сколько-нибудь внятную мысль.  Нет, никакой это не розыгрыш. У смерти свое
особое выражение лица. Его видно сразу. Оно проступает сквозь любой грим.
   -- Простите,  --  говорит Боря,  обращаясь в  зал.  --  Но мы хотели бы
остаться одни.  Нам  надо  проститься с  нашим товарищем.  Не  волнуйтесь,
никаких  эксцессов  не  будет.   Через  несколько  минут  мы  покинем  это
помещение...

                                    *

   ...Актеры тщательно и  подробно готовятся к  своему выходу на  публику.
Натягивают на себя хламиды.  Накладывают грим.  Подводят глаза.  И вот уже
исчезают желтизна кожи,  заострившиеся носы  и  впалые щеки.  Словом,  кто
угодно, только не те, которых наблюдали еще минуту назад.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1204 сек.