Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

Леонид Филатов. - Сукины дети

Скачать Леонид Филатов. - Сукины дети

                                        *

   ...В  одном  из  многочисленных театральных  переходов  дорогу  актерам
внезапно преграждает группа угрюмых пареньков в чехословацких костюмах.
   -- Отдайте камеру!  --  негромко требует один  из  них,  судя по  виду,
старший.
   -- Разве она ваша?  -- кротко удивляется Левушка и прячет фотокамеру за
спину.
   -- Отдайте камеру! -- не повышая голоса, повторяет старший.
   --  Лева,  пас!  -- кричит Игорь, неизвестно когда и как оказавшийся за
спиной у "чехословацкой" группы, и вытягивает руки: дескать, ловлю!
   Левушка неловко кидает фотокамеру Игорю. Тот едва успевает поймать ее и
тут  же  получает сокрушительный удар в  переносицу.  Удар,  надо сказать,
профессиональный,  потому что  Игорь  валится наземь,  как  сноп.  Истошно
визжит Сима,  Левушка бросается Игорю на помощь,  но двое бравых пареньков
мгновенно заламывают ему руки.
   Старший вскрывает камеру: камера пуста, пленки нет.
   -- Где пленка?
   Левушка с заломленными назад руками пожимает плечами:
   -- А ее и не было...
   По знаку старшего Левушку быстро ощупывают -- пленки нет.
   -- Я ж вам сказал: не было. Шутка!..
   Старший коротко размахивается и  в  сердцах расшибает камеру  о  стену.
Всхлипывают осколки. Вся операция занимает не более нескольких секунд.
   Потрясенные и притихшие, стоят в театральном переходе артисты.
   А  слаженная  группа  "бойцов  невидимого фронта"  молча  удаляется  по
пустынному коридору.

                                    *

   ...В  кабинете  директора хлопочут  врачи.  Бледный  Юрий  Михайлович в
расстегнутой рубахе лежит на директорском диване.
   -- Сволочи!  --  не может успокоиться Анна Кузьминична. -- Нет, я этого
так не оставлю!.. Я натравлю на них прокуратуру!
   -- Успокойтесь, Анна Кузьминична! -- директор дрожащими руками наливает
в стакан воды.  --  Выпейте тархунчику!.. Артисты погорячились... Они люди
нервные!..
   -- Оставьте!  --  Анна Кузьминична отталкивает стакан. -- Таким нервным
место в Лефортове, а не на советской сцене! Будь моя воля, я бы их...
   -- Анна Кузьминична,  --  просит с дивана Юрий Михайлович, -- соедините
меня с Николаем Андреичем! А вы, Петр Егорыч, соберите труппу на последний
разговор...

                                    *

   В репетиционном зале -- звенящая тишина. Тишина, чреватая взрывом. Юрий
Михайлович  говорит  внятно  и раздельно, проверяя доходчивость сказанного
внушительными  паузами,  --  точно  швыряет  камешки  с обрыва, всякий раз
терпеливо дожидаясь, когда снизу донесется глухой стук...
   -- Я  хотел бы  довести до вашего сведения,  что руководящие инстанции,
получившие  подробную  информацию о  ненормальной ситуации,  создавшейся в
вашем  коллективе,  настаивают  на  немедленном расформировании труппы.  В
ближайшие  дни   в   театре   будет   работать   специальная  комиссия  из
представителей партийных и  советских органов совместно с  представителями
общественности,  которая все тщательно взвесит и разберется в безобразиях,
которые здесь происходят...
   Юрий  Михайлович  встает  из-за  стола,  давая  понять,  что  обсуждать
сказанное не входит в его намерения.  Он знает,  что речь его произвела на
аудиторию  самое  сильное  впечатление,   и  возможные  прения  могут  это
впечатление ослабить.  Но он не знает,  что последняя точка в  сегодняшнем
разговоре будет поставлена не им...
   -- Простите!  -- звонким голосом говорит Левушка. -- Но прежде чем вы и
ваши  коллеги покинете этот  дом,  мы  тоже  хотели бы  довести до  вашего
сведения  кое-что.  В  знак  протеста  против  незаконных  и  антигуманных
действий  руководства по  отношению  к  нашему  коллективу,  мы  объявляем
голодовку!..
   -- Что они объявляют?  --  переспросила Анна Кузьминична, не умея сразу
переварить пугающий смысл услышанного.
   -- Голодовку!  --  Юрий Михайлович сверлит Левушку немигающим взглядом,
как факир, внезапно разучившийся заклинать кобру.
   -- Наши  требования!  --  продолжает  Левушка.  --  Первое.  Немедленно
аннулировать  приказ  об  увольнении  актеров.   Второе.   Восстановить  в
репертуаре все спектакли Рябинина.  И,  наконец,  третье. Вернуть Рябинину
советское  гражданство  и  должность  художественного руководителя театра.
Пока  эти  требования не  будут выполнены,  мы  прекращаем с  вами  всякие
переговоры.  В  ответ на возможные попытки остановить голодовку силой,  мы
вынуждены будем прибегнуть к самосожжению.
   -- К чему прибегнуть?  --  снова не врубается Анна Кузьминична. Видимо,
слово "самосожжение" кажется ей некоей литературной метафорой.
   -- К самосожжению!  -- раздраженно отвечает Юрий Михайлович. Похоже, он
и сам не может до конца поверить в серьезность всего происходящего.
   -- Что же касается лично вас и  вашей компании,  то мы предлагаем вам в
течение пятнадцати минут покинуть помещение театра.  -- Левушка смотрит на
часы.  --  Сейчас в  подвале находятся трое наших товарищей.  У  них  есть
пакля,  газеты и  канистра с бензином.  Если через пятнадцать минут вы еще
будете  находиться  в  этом  здании,  они,  не  дожидаясь  дополнительного
сигнала, совершат акт самосожжения.
   -- Тоже фокус? -- тихо спрашивает Юрий Михайлович. -- Как с пленкой?..
   -- Приглашаю вас  лично убедиться в  том,  что это не  выдумка,  но  не
дольше, чем в течение тех же пятнадцати минут.
   -- Товарищи,   --  после  долгого  молчания  снова  тихо  говорит  Юрий
Михайлович,  --  вы  отдаете себе отчет...  Это же  политический шантаж...
Неужели все в театре поддерживают эту дикую провокацию?
   Юрий Михайлович обводит глазами присутствующих.  Венецианский карнавал.
Лысая гора. Съезд шизофреников. Даже у детей -- глаза, как у леших.
   -- Вас   устраивает  такой   ответ?   --   после   выразительной  паузы
интересуется Левушка. -- Или все-таки хотите посмотреть подвал?
   Ситуация   преглупейшая...   Поддаться   на   провокацию,   потребовать
доказательств... Снова стать общим посмешищем...
   -- В  таком случае,  --  продолжает Левушка,  --  не  смеем вас  больше
задерживать.  Боря!..  Игорь!..  Проводите товарищей... У нас слишком мало
времени, -- он деловито смотрит на часы.

                                    *

   ...Группа   "товарищей",    эскортируемая   стрижеными   мальчиками   в
чехословацких костюмчиках,  безмолвно движется по  театральному тоннелю  в
направлении служебного входа...

                                    *

   ...А  в  театре  уже  происходит нечто  невообразимое!..  Актеры  тащат
театральную мебель...  Баррикадируют двери... Заколачивают окна... Рабочие
сцены стараются вовсю.
   Театральный  столяр  Кондратьич,   красноносый  и   вечно   пьяненький,
прилаживает  к  заколоченной двери  леденящий  кровь  плакат:  "Осторожно!
Заминировано!"
   -- Хорошо придумал!  --  хвастается Кондратьич.  -- Теперь пусть только
сунутся!..
   -- Что значит "заминировано"? -- холодеет Левушка. -- Здесь же дети!..
   --  Да  что ты, Левушка! -- хохочет столяр. -- Это же так, бутафория...
Для острастки...
   -- Тут некого стращать,  старик, -- строго говорит Левушка. -- Стращать
надо тех, кто снаружи...
   -- Тоже правильно,  -- соглашается огорченный Кондратьич. -- Светлая ты
голова, Левушка!..

                                    *

   ...В театральном фойе собралась вся труппа.  Сейчас актеры без грима, и
можно впервые рассмотреть их лица.  Усталые,  землистого цвета,  с  синими
кругами под глазами.
   -- Хорошенько подумайте,  братцы,  --  взволнованно говорит Левушка. --
Те,  кто хочет уйти, могут уйти. В первую очередь, конечно, следует увести
отсюда детей. Тех, кто считает необходимым остаться здесь -- прошу подойти
ко мне!.. Без обид, братцы...
   Из толпы выходят Татьяна, Сима, Боря...
   -- Товарищи!   --  директор,  как  обычно,  складывает  руки  умоляющей
лодочкой. -- У вас у всех есть семьи, родители, дети... Подумайте, если не
о себе, так хотя бы о них!..
   Из толпы выходит Гордынский.
   -- Если будет позволено,  -- тихо говорит он, обращаясь к Левушке, -- я
бы хотел остаться. Обязуюсь подчиняться общей дисциплине.
   -- Оставайся!  --  Левушка  пожимает плечами.  --  Каждый  имеет  право
защищать свою честь. Если, конечно, она у него имеется...
   Вслед за  Гордынским из толпы выходит Федяева.  Потом Андрей Иванович с
Эллой  Эрнестовной.  Немного погодя к  ним  присоединяются супруги Тюрины.
Выходит Гвоздилова.
   -- Елена Константиновна!  --  Левушка приятно ошарашен.  --  Вы  хорошо
подумали? Ваш выбор может иметь для вас самые серьезные последствия...
   -- Вы  --  эгоист,  Лева,  --  усмехается Гвоздилова.  --  Все норовите
героически умереть в одиночку.  А другим, между прочим, тоже хочется войти
в историю...
   Из  толпы выпархивают Аллочка и  Ниночка,  за ними,  не выпуская из рук
драгоценного патефона, выходит Дрюля.
   -- Дрюля!  --  радостно  удивляется  Тюрин.  --  Ты-то  куда  со  своим
патефоном?.. Ты же вне политики!
   -- А при чем тут политика?  --  меланхолически отвечает Дрюля.  -- Если
мир раскололся без моего участия, то надо же мне где-то быть. Так уж лучше
с вами.
   -- Товарищи!  --  взывает директор.  --  Еще  не  поздно остановить эту
дурацкую комедию!..  Я уверен,  если мы извинимся перед Юрием Михайловичем
-- нас простят...
   Директор продолжает говорить,  а  из  толпы выходят все  новые и  новые
люди. Актеры, бутафоры, осветители, монтировщики...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.042 сек.