Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

Скачать Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

   Эти слова,  видно, оскорбили и привели Офштейна в растерянность. Во
всяком случае,  его прочный скептицизм исчез. Очевидно, брал верх инс-
тинкт безоружного рода его,  не боявшегося силы чужих мыслей, но бояв-
шегося силы чужих кулаков.
   - Ничего ты не сделаешь, Воронов,  сказал Степан.
   - Что?
   - Зачтокал... Ты,  Воронов, пойми, у тебя глаз один, тебе его беречь
надо.
   Так они ворковали на басах, пока не отворилась дверь и вошел участ-
ковый.
   Офштейн явно обрадовался, как радовались его предки, когда во время
погромной атмосферы соизволила являться власть. И действительно, Воро-
нов мигом присмирел, подобрел и сказал:
   - Я, товарищ  лейтенант,  пришел  с  Мирончуком поговорить по поводу
свидетельских показаний.
   - Ладно, это потом,  сказал Токарь,  такси вам  нашел,  товарищ  до-
цент. До самой Москвы.
   Токарь помог  Аркадию  Лукьяновичу подняться,  и догадливый Воронов
быстро подал костыль.
   - Товарищ доцент,  шепнул Воронов,  помогая вместе с Токарем преодо-
леть Аркадию Лукьяновичу ступеньки,  может,  там в Москве позвоните на
завод протезирования?  Отсюда звонить сложно. Скажите, если надо, я на
примерку глаза приеду... Напомните, глаз голубой, фамилия -Воронов.
   И уже на улице,  когда Воронов торопливо писал на бумажке,  Аркадий
Лукьянович вспомнил,  что попрощался с Офштейном лишь  кивком  головы,
который,  однако,  можно  было принять и за обычное движение,  которым
длинноволосый поправляет упавшие на лоб волосы.  А телефонами так и не
обменялся. Забыл. Забыл ли? Что-то повеяло, чем-то подуло, и вот Арка-
дий Лукьянович в компании профсоюзника-антисемита Воронова и  участко-
вого милиционера Токаря, власти нашей советской в миниатюре со всем ее
добром и злом.  А человек,  с которым еще недавно так радостно беседо-
вал,  с которым чувствовал такое родство,  общую духовную расу, общие,
приятные сердцу парадоксы,  этот человек брошен, отстранен торопливо и
мимоходом.  И  Офштейн это понял.  И Аркадий Лукьянович сам это понял.
"Так-то, Аркаша, правнук, внук, сын русских демократов. Вот цена наше-
го ума, наших духовных разговоров, нашей чести... Впрочем, какая честь
может быть у дворни?"
   У дворовой интеллигенции. Главное, чтоб на конюшне не выпороли, вот
о чем думаем днем и ночью. Как же тут не забыться хоть иногда в умном,
оппозиционном разговоре,  как в пьянстве от постылой своей жизни забы-
вается Степан?  Ах,  как мерзко,  как больно...  Вырвать бы все с кор-
нем...  У л9.5чисел, как у петрушки, есть корень... Ха-ха-ха... Степан
это верно подметил...  А что подумал обо мне Степан? Да и во что верит
Степан,  кроме водки?  Вот старый вопрос русского интеллигента. Только
заданный с позиций морально-политических. А с позиций религиозно-фило-
софских тот же вопрос выглядит по-иному:  есть ли у человека душа? Раз
она болит,  значит, пока еще все-таки не заменена рефлексами головного
мозга.  Значит,  еще можно исправить, вернуться. Куда? Куда может вер-
нуться базаровская лягушка?  А тем более лягушка Ивана Михайловича Се-
ченова,  знаменитого русского физиолога-демократа,  последователя  Бе-
линского и Чернышевского.
   Когда на  обнаженный  мозг лягушки накладывают кристаллы поваренной
соли (сыпать соль на раны), рефлексы замедляются, когда на лапку капа-
ют серной кислотой,  они усиливаются.  Так, через прогрессивное зверс-
тво,  было доказано Сеченовым отсутствие в человеке "Божественной  ду-
ши".
   "Но, если  я иду в компании материалистов Петра Воронова и Анатолия
Токаря,  что ж это так ноет?  Левая лапка?  От перелома ли,  от серной
кислоты ли? Болезнь развивается скачкообразно".
   - Потерпите,  сказал  Токарь,  глядя сочувственно на искаженное лицо
Аркадия Лукьяновича,  сейчас дойдем.  Такси,  вот оно.  Вплотную к ко-
тельной не доехать, застрянет.
   Наконец мягкое сиденье,  о котором мечтал уже давно,  которое унес-
лось из-под него на станции В.,  наконец комфорт и вежливый коротконо-
сый таксист за рулем.
   - Ну как? -спросил Токарь.
   - Сразу лучше,  улыбнулся Аркадий Лукьянович.
   Много ли надо человеку?  Мягко,  удобно, тепло. Сейчас понесемся со
скоростью сто километров в час, и эпизод с Офштейном будет уменьшаться
и уменьшаться, несясь назад по одной из параллельных линий в бесконеч-
ность.  А в бесконечности он столкнется со второй параллельной линией,
пискнет,  как комар, и исчезнет. Ведь сам Офштейн исповедует скепсис и
цинизм,  как сладкую приправу, вот он и стал жертвой собственной фило-
софии, вольтерианства, своего серьезного смеха.
   Так успокаивал себя Аркадий Лукьянович,  так он привел в норму свои
сердце и дыхание, так ублажил он, устроил удобно свою покалеченную но-
гу.
   - Поехали? -услужливо спросил шофер.
   - Минутку,  сказал Токарь, наклоняя свое румяное лицо диакона-комсо-
мольца,  я просить вас хочу,  Аркадий Лукьянович.  Я, как уже говорил,
учусь заочно.  Не могли бы вы просмотреть мои контрольные работы? Мне,
конечно, неудобно затруднять...
   - Обязательно,  сказал Аркадий Лукьянович,  я  вам  очень  обязан...
Вы, можно сказать, мой спаситель...
   - Это мой долг, Аркадий Лукьянович...
   И два расплывшихся лица за стеклом, и такая же улыбка на лице у Ар-
кадия Лукьяновича.  Такая улыбка, мечта фоторепортера. Там, в газетной
глубинке, могут быть проблемы острые, трудности роста социалистической
страны, но на первой полосе только улыбка, эталон революционного опти-
мизма,  а также призрак благонадежности.  Улыбка,  которая объединяет,
которую можно снять с одного лица и надеть на другое.  Не важно, что у
Воронова желтые клыки, у Токаря три выбитых передних заменены стальны-
ми, а у Аркадия Лукьяновича зубы разъедены лимоном и коньячком. Небес-
ная улыбка коммунизма может рекламировать лучшие сорта зубной пасты. И
Аркадий Лукьянович ехал, растягивая благонадежно губы согласно реклам-
ным образцам,  пока однообразные дорожные впечатления не заставили его
начать читать учебное сочинение Анатолия Ефремовича  Токаря  на  тему:
"Коммунизм  -это молодость мира".  Тогда губы Аркадия Лукьяновича сами
по себе взбунтовались, изогнулись змеями и опять приняли форму вольте-
рианскую, как в подпольной котельной. Но этого никто не видел, тем бо-
лее Аркадий Лукьянович хихикал себе в носовой платок.  А шофер  внима-
тельно смотрел в ветровое стекло на смертельно опасное, мокрое шоссе.
   Заметив во  вступительном слове,  что "у нас нет такого пессимизма,
как у героев Ремарка", Анатолий Токарь перешел к анализу истории.
   "Человек при рабовладельческом строе был приравнен к слону.  У него
не было имени. Но вот вспышки разума все чаще и чаще мелькают во мраке
средневековья. Пока это мыслители, художники, поэты. Капитализм, засу-
чив рукава, вцепился в штурвал истории. И... революция! Да здравствует
человек труда!  Война прервала наш мирный труд, но враг жестоко попла-
тился за это. И снова труд.
   Взлетели в  воздух первые космонавты -это люди труда.  Оросили без-
водные пески Кара-Кума -это люди труда.  Схватили  за  руку  маньяков,
размахивающих атомными и водородными бомбами,  это люди труда!"




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1099 сек.