Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

Скачать Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

  Аркадий Лукьянович умирать не хочет,  несмотря на болезнь и на сло-
манную ногу. В его костях еще достаточно органических веществ, еще да-
леко до старческой хрупкости скелета. Шины на мягких прокладках, а ес-
ли надо,  так и гипс, поправлят дело. Такие упругие ноги еще долго мо-
гут идти, еще впереди полным-полно всякого, еще не прожита судьба. Еще
будет Госпремия, университетская медаль, член-корреспондентство. Нику-
да от него не делась и его миловидная умная жена, которая в научно-об-
щественной карьере даже успешней мужа. Есть интересные друзья, дорогие
сердцу  книги,  радостные  праздничные застолья,  пряно пахнущие йодом
крымские волны.  Есть все,  чего лишен брошенный у обочины в пустынном
поле "икс",  естественно просящий смерти. Но у Бога и ангелов Его своя
справедливость.  Летит обтекаемое такси, детище горьковского автозаво-
да,  горьковский буревестник смерти, чтоб, врезавшись в кузов самосва-
ла,  стать "кучей", "хуа", бесформенной древнеегипетской гробницей для
Аркадия Лукьяновича.
   Сам же  Аркадий  Лукьянович  как личность в таком важнейшем событии
своей биографии,  как собственная смерть, не участвовал. Он был сейчас
далеко от места своей гибели,  спокойно и даже весело беседуя за само-
варом с престарелым отцом своим Лукьяном  Юрьевичем,  пенсионером-бух-
галтером. Здесь же сидела Клавдия, тоже пенсионер-бухгалтер, с которой
отец жил последние двенадцать лет,  после смерти матери Аркадия  Лукь-
яновича.  Нельзя сказать, что отношения между отцом и сыном были слиш-
ком хороши, но все-таки они не были прерваны, и Аркадий Лукьянович да-
же собирался поехать проведать отца на запад СССР,  и поехал бы,  если
бы не данная поездка в Центральную Россию.
   Они сидели за самоваром, и мягкий пасхальный апрель Украины, откуда
выходцами была обрусевшая семья Сорокопутов,  украинский апрель, в от-
личие от апреля среднерусского,  полон  был  запахов  цветущей  вишни.
Впрочем,  цветущая вишня не пахнет, но она так красива, что все весен-
нее и пахнущее как бы отдает ей свои ароматы,  как  свет  отдает  свой
блеск самому по себе блеклому бриллианту.  Аркадий Лукьянович,  отец и
Клавдия пили чай с цветочным медом и смеялись потому, что отец в кото-
рый раз рассказывал,  как, взбунтовавшись против политических взглядов
Юрия Николаевича, четырнадцатилетним якобинцем удрал из Брюсселя в Же-
неву,  где  было много русской революционной молодежи и жила его двою-
родная сестра.  Как они голодали в Женеве,  поскольку средства  произ-
водства находились в руках буржуазии.  И как питались хлебом с улитка-
ми, которые заменяли им мясо и которых они собирали с кустов и отмачи-
вали в уксусе.
   Было удобно  сидеть,  было вкусно пить чай с медом,  была сердечная
близость между отцом и сыном, и смерть казалась делом невообразимым, а
бессмертие делом вполне реальным.  То, что такси несется по скользкому
шоссе и остаются доли секунды до вечной жизни или вечной пустоты в за-
висимости от убеждений,  в той ситуации за самоваром казалось такой же
нелепостью,  как тут же,  за столом,  превратиться в соляной столб или
дать  общую  формулу  решения уравнений пятой степени,  хоть уже более
столетия известно, что это невозможно. Многие некомпетентные люди счи-
тают математику наукой сухого рассудка,  а между тем она полна чудес и
откровений,  особенно для тех,  кто доверил ей себя. И за доли секунды
до скрежета, до удара такси встало как вкопанное.
   Только высшие  силы могли так нажать на тормоза.  Унесся вперед ги-
бельный кузов самосвала,  растаял,  исчез.  Аркадий Лукьянович даже не
проснулся.
   "Я пошутил",  шепнул ему на ухо Ангел смерти, и Аркадий Лукьянович,
не совсем поняв, о чем речь, улыбнулся в ответ.
   Ангел смерти торопился,  ибо далеко отсюда умирал пенсионер, бывший
бухгалтер райпотребсоюза,  уроженец города Брюсселя Лукьян Юрьевич Со-
рокопут.
   Он лежал на старомодной никелированной кровати с шишечками, а рядом
сидела Клавдия, держа его невесомую руку. Пока он мог говорить, просил
все время,  а когда уж не мог,  то просил глазами не  отдавать  его  в
больницу,  куда еще вчера,  когда стало худо, хотели забрать. Однако к
вечеру стало совсем худо, и Клавдия, вопреки его просьбам, вызвала не-
отложную помощь, поскольку "скорая" уже приезжала и вряд ли приняла бы
опять вызов. В городе болело и умирало достаточно молодых, а здесь был
засидевшийся глубокий старик.
   С неотложкой  приехали  студентка-практикантка  Ягодкина  и пожилая
медсестра.
   - Зачем кислород тратить?  -сказала Ягодкина.  Он в  беспамятстве  и
сейчас умрет,  а кислород только увеличит страдание старика и нам при-
бавит работы.
   Но медсестра сказала:
   - Сердце еще живет. Пусть и человек поживет хотя бы двадцать минут.
   И вложила в белые губы живительную резину.
   Если б она знала,  как радостно встрепенулся  Лукьян  Юрьевич,  как
жаждал  он  прибавить  к  своей долгой жизни эти дарованные горздравом
двадцать минут.  Как наполнилась его душа живой радостью бытия и  слух
его,  который  заменял ему теперь все органы чувств,  через барабанную
перепонку, через слуховые косточки, через волокна, напоминающие струны
рояля, услышал первый для себя, далекий, неземной тон "до". Тот же са-
мый тон начал звучать внутри его, и он откликался на каждую струну, на
каждый звук определенной высоты. Так музыкальными аккордами душа начи-
нает разговор с Богом о своем скором взлете.
   Ну, а что же делать тем,  кто сторонник учения материалистического,
отвергающего  душу?  Ведь еще в 1863 году была напечатана в петербург-
ском журнале статья Сеченова "Рефлексы  головного  мозга",  в  которой
высмеивалась попытка,  как сказано,  "философов-идеалистов и церковни-
ков, самым серьезным образом обсуждавших вопрос о том, где в организме
находится вместилище души. Души как чего-то нематериального, не подчи-
няющегося законам природы".
   Вспомним, что все это профессор Сеченов  доказывал  на  базаровской
лягушке,  которая  является  чем-то средним между обезьяной и лопухом.
Лягушка так же прыгуча, как обезьяна, и так же зелена, как лопух, даже
напоминая его,  когда, подобрав лапки, сидит неподвижно. Гуманисты же,
естествоиспытатели,  так обожествили человека,  что страдания  братьев
меньших  во  имя человека казались им и кажутся их потомкам ныне делом
вполне нормальным. Впрочем, некоторые естествоиспытатели пошли и даль-
ше,  выводя новую усовершенствованную расу и ставя опыты на "унтермен-
шах".




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0437 сек.