Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

Скачать Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

   Учитывая все сказанное,  мы не можем, конечно, объявить себя после-
дователями  Базарова и Сеченова,  но и с наивными идеалистами нам тоже
не по пути.  Мы не можем признать в изуверах разного  калибра,  разных
верований и разного происхождения присутствие Божественной души только
потому, что они имеют человекообразный облик. Если опираться на тот же
промежуток бытия между обезьяной и лопухом, то можно сказать, что есть
немало человекообразных,  которых душа покидает еще при жизни,  и  они
существуют  условными  рефлексами.  Мертвые  уши  их не слышат игры на
Божьем рояле, и потому жизнь их физиологична, а смерть бесплодна. Пос-
ледний  их выход пуст,  как холодный ветер из погасшего очага.  Что же
касается души,  то она,  конечно, более всего связана с органами дыха-
ния. Недаром в русском языке слова "дыхание" и "душа" созвучны, а удар
в "солнечное сплетение",  под диафрагму, парализующий дыхание, называ-
ется в народе "под душу".
   По трахее,  по  дыхательному пути уходила душа из тела Лукьяна Юрь-
евича,  унося с собой из плещущих, как рыба на песке, легких последние
отстатки воздуха.
   А Ангел смерти сидел на жердочке рядом с канарейкой,  нахохлившись,
как попугай.  Едва душа покинула тело,  как Ангел опустил хохол  свой,
вспорхнул и зажал крылом твердые губы мертвеца, положив на них печать.
Они еще раз по инерции дернулись,  пытаясь произнести хотя бы еще одно
слово.  Но нет слова в конце, слово было в начале. Пропела заупокойную
канарейка,  разбудив усталую Клавдию,  над которой смилостивился  сон,
чтоб она не видела судорог близкого человека. А практикантка Ягодкина,
ворча и поглядывая на часы, начала собираться, ибо были и другие вызо-
вы.  Пожилая медсестра унесла с собой жадно выпитую до дна кислородную
подушку.
   Так окончился Лукьян Юрьевич, и его похоронили на пасхальном, расц-
ветшем живыми цветами кладбище, тогда как северное среднерусское клад-
бище цветет на Пасху цветами бумажными из-за холодов.
   Телеграмму о смерти отца Аркадий Лукьянович получил с опозданием на
полтора  месяца,  поскольку  умная  жена  его передала печальную весть
только когда он начал поправляться от двустороннего воспаления легких,
а с ноги уже был снят гипс.
   Аркадий Лукьянович  прочел  старую  телеграмму  и положил ее поверх
одеяла.  Ему казалось,  что телеграмма с каждой минутой становится все
тяжелей,  давит на грудь,  будто могильный камень. Мучительно хотелось
плакать,  но слез не было,  и это напоминало сильную жажду.  Казалось,
что  даже  его  глазные яблоки высохли от отсутствия слезной жидкости,
потрескались, как земля в засуху.
   "Глаз -вот что нас соблазняет,  думал Аркадий Лукьянович  в  отчая-
нии,  глазное яблоко,  как яблоко в Эдеме. Глаз -источник нашего мате-
риального миража,  и нам хочется все увиденное вокруг попробовать, съ-
есть,  включая и собственное глазное яблоко, о чем нашептывает каприз-
ной женственной натуре нашей хитрый змий -гамлетизированный разум наш.
Ибо гамлетизм как пиршество разума,  как стремление любой ценой доста-
вить удовольствие разуму своему есть современная  форма  эпикурейства.
Впрочем,  и эпикурейство не исчезло,  но в сочетании с гамлетизмом оно
стало еще более безнравственным, ища оправдание крайнему эгоизму свое-
му не в теле уже, а в духе".
   Перед Аркадием Лукьяновичем на тумбочке лежала стопка свежих газет,
в которых был опубликован список свежеиспеченных  лауреатов  Государс-
твенной премии.  И среди них Сорокопут Аркадий Лукьянович. Конечно же,
в составе коллектива.  Какая же нынче может быть индивидуальная наука,
в  век  господства  технологии над замыслом?  А замысел невозможен без
чувства цели.  Аркадий Лукьянович знал,  что отец его обладал во много
раз бо'льшими математическими способностями,  чем он, однако неблагоп-
риятные обстоятельства вынудили его выбрать в математике самую  скром-
ную должность провинциального бухгалтера. Впрочем, может, и здесь ска-
залось ощущение цели.
   Может, именно бухгалтерия сегодня важней всего в неучтенной  фарао-
новой стране, и любой патриот должен осознать, что нельзя решать урав-
нение высших степеней, пока не решено типовое уравнение первой степени
из папируса египтянина Ахмеса:  "Куча, ее седьмая часть и еще одна ку-
ча" составляют вместе определенную заданную сумму.  Сколько составляет
"куча"? Семь -это понятно. Это библейская цифра плодородия. Две "кучи"
-это прошлое и нынешнее России.  Ибо мы умудрились свалить в "кучи" не
только настоящее,  но и прошлое своей страны. А из чего состоит сумма,
подсказывает нам математика древней Индии.  Европа тогда  корчилась  в
истерии крестовых походов, а в Индии расцвела культура, расцвела мате-
матика и было создано ясное представление об иррациональном числе. Ин-
дусы  называли его -"долги",  тогда как положительное число называлось
"имущество".  Но как отделить "долги"  от  "имущества",  отрицательные
числа от положительных, если все это также свалено в "кучи", если наша
страна -это неучтенная "куча", где все перемешано и перепутано, и доб-
рое и дурное?
   Даже самые великие идеи,  если б они возникли, утонут в "куче", за-
вязнут в древнеегипетском фараоновом "иксе" и  только  принесут  вред,
соединившись  в  горючую  смесь  с прошлыми идеями и прошлыми костями.
Нет,  стране не нужны новые идеи,  ей нужны хорошие бухгалтеры и лири-
ческие  поэты.  Ибо  лирика не вносит ничего нового в мир человека,  а
приводит в порядок и одухотворяет существующее.
   Если прогресс в обозримом будущем  вполне  может  обойтись  умелыми
технологами,  то порядок невозможен без чувства цели. И чем дальше бу-
дет идти время, тем сильней будет ощущать страна, государство недоста-
ток в тех людях,  которых она сама же обидела и затравила.  Ибо опасен
бесцельный технологический прогресс. Но растет пропасть между техноло-
гией и целью, растут взаимное непонимание, обида и озлобление.
   Аркадию Лукьяновичу  вспомнилась  притча,  которую  рассказывал ему
отец.  Это была старая малороссийская фольклорная притча.  Впрочем, он
слышал  эту притчу и в других вариантах,  но в отцовском ему нравилось
не столько общеизвестное содержание, сколько ее наивная лубочная расц-
ветка.
   В одном богатом селе появился знахарь, над которым потешались и ко-
торого травили, так как считали его колдуном, по нынешней терминологии
н метафизиком.  В конце концов то ли знахаря изгнали, то ли он сам по-
кинул село,  устав от оскорблений.  Ясно лишь, что знахарь стал жить в
лесу,  среди диких зверей,  диких деревьев и диких трав.  Но однажды к
знахарю в лес прибежали люди в струпьях и ранах,  с плачем прося  вер-
нуться в село, которое
   здоровенные хохочущие  рыла.  Люди же в струпьях оказались нанятыми
комедиантами.  Тихо,  не сказав ни слова, ушел из села знахарь, сопро-
вождаемый  насмешками,  шутками  и грушами-гнилушками,  которые весьма
метко швыряли ему в сгорбленную спину и большие, и малые. Немного вре-
мени прошло, опять прибежали люди с еще худшими струпьями, с еще более
ужасными ранами и с мольбой о помощи,  поскольку на сей раз черная бо-
лезнь -чума - действительно явилась губить село.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1154 сек.