Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

Скачать Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

   И Аркадий Лукьянович увидел прислоненный к столбу велосипед.
   - Мне по штату мотоцикл положен,  поскольку участок большой и беспо-
койный,  да,  видите,  езжу на велосипеде. Начальник говорит мне: "То-
карь,  по штату положено четверо постовых, а я вынужден троих держать.
Требуют  возле сберкассы,  возле сельмага,  на центральной усадьбе и в
райбанке.  А штатное расписание не позволяет,  так что, Токарь, прихо-
дится выходить из положения". Токарь -это моя фамилия. Токарь Анатолий
Ефремович,  местный участковый.  Рабочая фамилия.  Да я и был рабочим,
только не токарь,  а слесарь.  Но потом по путевке комсомола в милицию
направили.  И у вас, я вижу, фамилия необычная. Точнее говоря, матема-
тическая по профессии.  Тяжелая фамилия.  Сорок пудов. Восемьсот сорок
килограмм, если арифметику не забыл!н Он засмеялся.
   - Нет, фамилия моя очень легкая,  ответил Аркадий  Лукьянович.  Этот
пустопорожний  разговор помогал вернуться сознанию к бытовой прочности
из шоковой крайности, в которой оно пребывало.  Фамилия моя птичья. Не
"д" на конце, а "т". Сорокопут -это птица такая.
   - Птица? Не слыхал.  Мы ведь здесь, можно сказать, в глухомани, хоть
недалеко от столицы. Подмосковная Сибирь. Особенно как весной река ра-
зольется,  телефонная связь портится и на другой берег перебраться це-
лая проблема.
   Токарь Анатолий Ефремович был парень совсем молодой и чем-то  напо-
минал Аркадию Лукьяновичу молодого дьякона,  безгрешным, круглым, даже
с румянцем лицом, что ли? Ибо безгрешными бывают люди либо святые, ли-
бо добрые, но глупые, не способные понять дурное, ими же содеянное, ни
натурой, ни умом.
   Аркадий Лукьянович, медленно опираясь на пятку, шел со своим спаси-
телем,  придерживающим  его правой рукой в то время,  как левой он вел
велосипед с зажженным фонарем,  освещающим  дорогу.  Портфель  Аркадия
Лукьяновича Токарь прикрепил к багажнику.
   Дождь перестал,  но ветер по-прежнему швырял в лицо клочья холодной
тьмы. Даже комариный зыбкий рой огоньков исчез с горизонта. Всеумерло,
и,  казалось, уже наступил тот, предрекаемый Библией, катастрофический
период, когда на обезлюженной земле человек рад встретить человека.
   Да, такое испытывал московский доцент математики Сорокопут  Аркадий
Лукьянович,  идя рядом с участковым милиционером из дремучей провинции
Токарем Анатолием Ефремовичем.
   Токарь говорил:
   - Образование у меня все-таки пока недостаточное,  учусь я еще заоч-
но,  а здесь проблемы приходится решать самые разные,  которые иногда,
извините,  ученому философу не под силу.  Я когда в комсомол  поступал
мальчишкой-пионером,  меня  спросили на комсомольском собрании:  какая
разница между городом и деревней?  Я ответил: никакой... Меня поправи-
ли:  будет никакой...  Вот именно -будет...  Это мне теперь ясно и как
участковому,  и как члену культкомиссии райкома комсомола.  По стране,
согласно нашей печати и радио,  ежегодно добавляются миллионы квадрат-
ных метров жилья,  миллионы семей справляют новоселье,  а мы здесь  не
можем добиться поставить на капитальный ремонт барак,  где молодые ре-
бята живут,  стрелочники со станции.  Барак этот еще с военных  времен
стоит,  ремонтировали его двадцать лет назад.  Да и как ремонтировали?
Полы на полметра ниже каменного фундамента, в комнатах круглый год сы-
рость,  одежда плесневеет, печи греют слабо, крыша течет. Объект опас-
ный. Мой предшественник за этот объект орден Красной Звезды заработал.
Это наш милицейский орден. Его обычно либо за тяжелое увечье дают, ли-
бо посмертно. В пьяную драку меж двух ножей попал. Трехлетняя девчушка
осталась. Дело горком разбирал. Воспитательную работу, говорят, запус-
тили.  А как ее вести в таких условиях,  если только водкой и греются?
Вот  проблемы.  С  грехом пополам в прошлом году добились -заменили на
кухне один квадратный метр штукатурки,  провели  освежительный  ремонт
квартиры. Попросту побелили. И сушилку побелили. Подновили одну печную
трубу и кровлю.  Но крыша как текла,  так и течет...  Поэтому в барак,
который поближе всего,  я вас не поведу, хоть и думал первоначально. А
до Михелево с поврежденной ногой вам не добраться. Пожалуй, к Подворо-
товым пойдем, к старикам. Самому Подворотову, согласно паспорту, девя-
носто семь лет. Заслуги имеет революционные. И словоохотливый. Любит о
революционном  прошлом  поговорить.  Да что говорит,  уже не полностью
контролирует.  Пробовали мы его два года назад к пионерам  на  встречу
снарядить,  так он такое там понес, что дети перепугались. Мне от рай-
кома комсомола внушение было...  Ведь культурная работа с подрастающим
поколением -дело тонкое, ответственное. Вот недавно в михелевской шко-
ле-восьмилетке был у нас вечер солидарности с борьбой народов  Латинс-
кой  Америки.  Так  у  одной девочки-восьмиклассницы лакированные туф-
ли-лодочки украли.  Поди разберись,  кто украл, одни свои были, актив.
Ну, решили со всех участников вечера по рублю удержать, чтоб стоимость
туфель вернуть.  Кто заплатил, а кто не хочет, ко мне идут жалуются. И
верно,  за  что рубль платить?  Или поехал парень молодой на станцию и
сорвал с клумбы цветок. Нарушил, конечно. Но директор учреждения выбе-
жал и паспорт отобрал.  Парень ко мне. И так каждый день с утра до ве-
чера.  Если не одно,  так другое.  Сегодня с вами. В кои веки заехал к
нам московский доцент математики.  Его б в математический кружок приг-
ласить перед ребятами выступить, а мы ему, пожалуйста, яму выкопали.
   Так за разговором подошли к какому-то  одноэтажному  низкому  дому,
выплывшему из тьмы, как погашенный бакен посреди реки.
   - Софья Трофимовна... Токарь это...
   Дверь открылась словно сама собой,  хоть слышен был щелчок замка, и
Аркадий Лукьянович опять очутился в яме.  Такое было ощущение от царя-
щей тьмы и земляного запаха.
   - Софья Трофимовна,  позвал Токарь,  я тут с приезжим. Доцентом мос-
ковским. На одну ночь.
   Молчание.
   - Я за ночлег заплачу,  добавил Аркадий Лукьянович.
   - Софья Трофимовна, вы хоть бы свет зажгли,  сказал Токарь.
   - Дед не велит ночью лампочку жечь,  сердится,   ответил  старушечий
голос из тьмы.
   Но чиркнула спичка, и зажглась свеча. В свече есть что-то заупокой-
ное,  таинственно-нездоровое, особенно для современного глаза, привык-
шего к электричеству, и ощущение ямы еще более усилилось. Пол был зем-
ляной,  но чисто прибраный, сухой. В углу русская печь, и на ней чугу-
нок, видать, очень старый. Стены голые, и только один портрет человека
в форме сержанта,  стриженого, похожего на уголовника. Возле печи сит-
цевая занавеска,  там,  очевидно,  спал дед. Войдя, Сорокопут и Токарь
остались стоять у порога.  Стояла и Софья Трофимовна у печи. Лохматая,
взгляд безумный.
   Постояла так и скрылась где-то, в каком-то закутке. Вдруг появилась
в белом платочке, улыбнулась, пригласила на лавку у прочного самодель-
ного стола. Аркадий Лукьянович сел, вытянув больную ногу.
   - Вы бедно живете? -спросил он Софью Трофимовну.
   - Нет,  ответила она,  деньги есть, да зачем они?
   - Это доцент московский,  сказал Токарь,  с ним несчастье случилось.
Ногу сломал. Я его у вас до утра оставлю.
   - У нас только две лежанки,  ответила старуха,  деда и моя.
   - Это ничего,  сказал Аркадий Лукьянович,  я люблю сидя спать.  Хотя
спать что-то мне пока не хочется.  Нога зудит. Вы мне только свечу ос-
тавьте, я за свечу отдельно заплачу.
   - Шапку давайте,  сказала старуха,  и пальто  снимите,  я  просушу.
Она взяла вещи и унесла их за печь.
   - Ну вот,   Токарь посмотрел на запястье,  третий час ночи.  Ну,  до
утра.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0414 сек.