Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

Скачать Фридрих ГОРЕНШТЕЙН - Куча

   Он распрощался и вышел. Исчезла старуха. Аркадий Лукьянович остался
один у горящей свечи.  Впрочем,  не один.  Больная часть тела, больной
орган,  внутренний ли, внешний ли, обретают некую независимость от хо-
зяина,  становятся предметом внешнего мира, особенно в тишине. Больной
орган живет своей самостоятельной жизнью,  вступает в спор, вступает в
диалог со своим бывшим обладателем,  иногда приобретая над ним большую
власть, а иногда договариваясь, примиряясь, напоминая о своей самосто-
ятельности  незначительным покалыванием или жжением.  Так и левая нога
Аркадия Лукьяновича,  оставшись с ним при свече наедине, вначале наки-
нулась, терзая, терроризируя, довела до испарины, но постепенно угомо-
нилась
   примирительно, терпимо и договорилась особенно не  тревожить,  если
Аркадий  Лукьянович будет соблюдать условия договора -держать ее в од-
ном положении,  вытянув.  Лавка стояла у печи,  он привалился спиной к
теплому оштукатуренному боку. Стало удобно. Аркадий Лукьянович уже ду-
мал вздремнуть, как вдруг обнаружил себя еще один собеседник из-за за-
навески.
   - Ты кто? -спросил хоть и стариковский, но достаточно ясный голос.
   - Приезжий,  ответил Аркадий Лукьянович.
   - А чем занимаешься?
   - Математикой.
   - Значит, книжки читаешь?
   - Читаю.
   - Понятно,  сказал  дед,  помню,  совсем мальцом работал я у помещи-
ка-земца, который себя вроде за революционера выдавал. Книжки читал. А
земчиха тоже.  Вс„ под зонтиком погуливает,  а ручки белые и с книжеч-
кой.  Подойдет и так посмотрит ласково. А ты в пылище, загорелый весь,
руки растрескались,  поясницу разогнуть нельзя.  "Ах,  погибель на те-
бе",  думаешь.  Так вот - земчиха эта грамоте кое-кого учить пыталась,
книжечки  давала.  За  свободу вроде,  за крестьянство.  А как полиция
обыск сделала,  то пошел слух,  что в действительности  земчиха  очень
много книг имела нехороших,  как полон дом воды напустить и как из со-
бак людей делать. Есть такие книжки, математик?
   - Пожалуй, есть,  ответил Аркадий Лукьянович.
   - Ну, так вот,  наставительно сказал дед,  господам зачем  революция
нужна была? Чтоб опять к себе крестьянство взять. Царь-то сначала сог-
ласился, а потом схитрил. Ладно, отдам вам опять крестьян на три года,
но без права суда.  Думает царь, раз крестьянин суду помещика неподчи-
нен,  значит, за три года всех их перережет. Господа ни в какую -право
суда над крестьянином им подавай.  Вот и началась меж ними и царем ка-
тавасия. А народу что царь, что господа. У народа своя дорога.
   Я к сознательной революционной деятельности впервой подростком при-
общился.  Работал я в имении князя Трубецкого. Там во время сбора ягод
рабочим одевали намордники,  как псам.  Намордник из редкой  парусины,
приделанный к деревянным палочкам.  Захочешь пить, подойдешь к приказ-
чику,  тот завязки развяжет,  попьешь, опять завяжет. Лютый был князь,
всех обижал.  Ну и начал с ним один крестьянин судиться.  Судился, су-
дился,  да проиграл. Что делать? Приходит ко мне товарищ Васька, гово-
рит:  "Так,  мол, и так. Крестьянин согласен полтинник дать, если сено
подпалишь, а попадешься, судить будут, скажи на суде, что тебе полтин-
ник князь дал,  чтоб страховку получить за сено". Все и произошло сог-
ласно указанию товарища Васьки. Он мне отцом стал революционным.
   "Бить тебя будут,  говорит,  молчи знай,  за что бьют. Все вытерпи,
ибо нет еще пока нашего закона. У господ в тюрьме вместо закона подлые
фантазии". И точно, смотритель в тюрьме курево отнял.
   "Будь мое право,  говорит,  отнял бы не только табак, но и хлеб".
   От свечи по голым стенам бесшумно передвигаются темные пятна, точно
призраки давно перегнившей жизни, точно осколки чего-то давно разбито-
го, бегут по стенам к ситцевой занавеске и там материализуются, склеи-
ваются в единое голосом глубокого старика.
   - Работал я  потом  в  каменоломнях,   продолжал оживлять бегущие по
стенам тени голос из-за занавески,  рабочий день  восемнадцать  часов.
Помню,  в то утро лениво начали работу.  То сон налегал, то мешали бу-
рить потные ломы.  Один с досады предложил закурить. Не успели сделать
папироску,  пришли  к нам из соседних припоров покурить и пополам горе
поделить.  Это,  товарищ,  был братский отдых и любовь.  Сначала у нас
речь шла о табаке, что много курим и правительству много угод и прибы-
лей даем.  Тут кричат: "Бросай ломы! Идем бить полицию! Наверху забас-
товка!" Пошли. Тут слышу голос. То наш же товарищ, сознательный. И ба-
рышня. Барышня говорила очень популярно. Тут увидели казацкого полков-
ника и казаков.  Быстро двигались рабочие и войско навстречу друг дру-
гу. Барабан забил тревогу, выстроились казаки с нагайками в руках.
   "Приготовьте палки!  -скомандовал товарищ Васька. Палок у большинс-
тва  не оказалось.  Набирайте камни!" Рабочие наклонились,  чтоб взять
камни,  но вместо камней смогли взять лишь горсти пыли. Нечем было за-
щищаться.  Кто-то  крикнул:  "Долой войско!" Толпа начала разбегаться.
Остальные кричат:  "Не утекайте!" Толпа уселась. Товарищ Васька запус-
тил  речь во всех святых серафимов.  Тут появились солдаты со штыками.
Толпа разошлась кто куда.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1213 сек.